Четверг 19.10.2017 19:28

Категории раздела

О конкурсе [17]
Орг.комитет [19]
Судьи [81]
Авторы [353]
Произведения на конкурс [352]
Аналитика [1]
Статьи конференции [1]

Поиск

Наш баннер


Наш блог





Форма входа

Логин:
Пароль:

Конкурс

Главная » Материалы раздела » Последняя волна » Произведения на конкурс

Бабье лето

Джанаев Эрик Фаритович

Бабье лето




Этот сентябрьский день был особенным. Я чувствовал это. Ему предшествовала прохлада и дождь, но именно сегодня, стоило только стрелкам на моих часах на письменном столе дойти до полпятого утра, в окне, уже немного синевшем, я увидел не унылую темную даль, не однотонное бело-серое небо, нет. Я увидел полоску солнечного света, что протянулась в горизонт за одним пятиэтажным домом и обрывалась за другим. Два этих дома, - будь они не ладны! - своими коричневыми крышами закрывали мне вид на вставшее светило, но я был доволен и тем немногим, что видел, и я вышел из-за стола, осторожно, чтобы не разбудить домочадцев, отодвинул шторы и встал на подоконник, подставив лицо потеплевшему воздуху. Форточка была открыта, но лишь чуть-чуть, - прихваченные резинкой для волос створки в легком ветерке слабо двигались, и мелодично поскрипывали.
Было уже около пяти утра, и почти совсем светло, когда я все же лег в кровать, хоть мне и хотелось увидеть этот рассвет полностью. Этот рассвет бабьего лета, которое могло быть однодневным. Я рассуждал так: чем раньше лягу спать, тем больше смогу наслаждаться завтрашним светлым днем. Не хотелось просыпаться уже под вечер, и пытаться собрать и почувствовать только остатки того, что днем можно было и не трудиться собирать и чувствовать.
Я плохо спал этим утром, но не чувствовал себя не выспавшимся. Мне казалось, что я ощущал в своем некрепком, «поверхностном» сне как лучи солнца, гуляя по моей спальне, будто случайно забредали на мою кровать. А если бы я спал крепко, как сплю обычно, то щекотания этих самых лучей я бы просто не почувствовал. И тогда я задумался над тем, сколько было подобных вещей, заметив которые можно было ощутить себя счастливым хотя бы на долю секунды, или просто улыбнуться? Сколько их было в моей жизни, и сколько их я упустил? Очень много. А потому этот день и казался мне настолько важным – с самого начала я будто стремился наверстать все упущенное.
Я проснулся почти в полдень, и тут же до меня откуда-то сбоку донеслась приглушенная музыка, а может быть, именно эта музыка и встряхнула с меня остатки сна? Прислушавшись, я понял, что это была Нэнси Уилсон со своей «Elevator beat».
Дома было пусто, и сидеть в пустом доме не хотелось. Тянуло на улицу, к покрывающимся пылью асфальтовым тротуарам, к уже нагревающимся козырькам киосков.… Тянуло на улицу, и я не раздумывая оделся, и вышел во двор.
Так случилось, что первой, кто попался мне на глаза в нашем дворе, оказалась девчонка лет семи-восьми с синим ранцем за узенькими плечами. Она медленно шла по грунтовке палисадника давней тропой к отворенной школьной калитке, и звенела большой связкой ключей, время от времени попадавшей на солнечный прицел, и дававшей яркий отблеск. Она то сжимала эту связку в кулачок, то разжимала, и казалось, ключи вот-вот выпадут на землю. За калиткой она, вдруг подпрыгнув, остановилась, выкрикнула «йеху», что мгновенно разнеслось по округе, подбросила ключи в воздух, и ловко поймала их одной рукой почти не сходя с места.
Она уже почти исчезла из вида – ее головку совсем скрыл от меня росший у калитки куст, как в моем поле зрения появился еще один человек. Он быстрыми шагами шел по той же самой тропинке к той же самой калитке. У калитки он что-то крикнул, кто-то что-то крикнул ему в ответ уже знакомым мне детским голосом, и человек пошел обратно с той самой связкой ключей, что была у девчонки. Доча наверняка не нарочно унесла с собой папины ключи в школу.
Я шел по двору теребя в руке свою связку ключей, которая оказалась гораздо меньше ее…
Вдали двора темнела чья-то фигура, которая с каждым моим шагом становилась все отчетливей. Я дошел до угла дома и понял, что это девушка. И в первую же секунду моего открытия она показалась мне самым красивым и милым созданием на земле, хоть я и не рассмотрел ее подробно и не сказал ей ни слова. Так иногда бывает, что всего одного быстрого взгляда на человека достаточно, чтобы понять, что поиск общего языка с ним не займет много времени. Контакт наладится почти сразу, стоит только сказать первые пару слов.
Мне захотелось сохранить эти ощущения, как бы сфотографировать эту встречу, эту сцену, в которой я медленно иду к ней, а она стоит с опущенной вниз головой, и меня пока не видит. Моя голова направлена вперед, к ней, рот немного приоткрыт, глаза сощурены, челка развевается по ветру; левая нога зависла в воздухе в широком шаге, руки строго в карманах легкого демисезонного пальто…
Она стояла у стены дома почти прислонившись к ней, и часто и сильно затягивалась сигаретой, как делают люди, которые давно не курили, и, наконец, смогли закурить – я увидел это в последний момент. Я машинально сжал в кармане джинсов сигаретную пачку думая закурить, но почему-то не стал этого делать и тут откуда-то сверху прямо к рукам этой девушки упал серый голубь. Она вскрикнула, выронила сигарету, а голубь в страхе захлопал крыльями по ее куртке, упал на асфальт, и молниеносно снова поднялся ввысь, оставив после себя немного серого пуха.
Я прошел мимо этой девушки, и мы обменялись взглядами: она - испуганным, а я наверняка удивленным.
Дойдя до освещенного ярким солнцем угла дома я в нерешительности (будто это был вопрос жизни и смерти) остановился на сыром асфальтовом островке вдруг осознав, что стоит мне только повернуть, как я войду из тени в свет. Все еще раздумывая, я сделал шаг вперед, вошел в горячий и слепящий свет, и будто растворился в нем без остатка, будто сам стал этим светом, переродился. Впору было расправлять легкие крылья за спиной, разбегаться, и, перед самыми проносящимися по автостраде машинами, к испугу водителей взмывать в воздух, и кружить в нем подобно тому самому голубю. Кружить в нем под Нэнси Уилсон и ее «Elevator beat»…
Я не устанавливал себе точного городского маршрута, когда выходил к проезжей части - я вышел на тротуар у своего дома, и просто побрел к началу улицы, надеясь встретить как можно больше людей. Я брел, и передо мной вдруг становилось непонятное черное пятно, будто я медленно закрыл глаза, забыл об этом и продолжал идти, или на землю неожиданно пришла непроглядная ночь. Но вот перед глазами встают кроны деревьев, уже чуть позолоченные и шумящие от ветра уже как-то по-особому, устало. Брызги воды… да, фонтан! Это фонтан в сквере в том месте, где раньше был пруд, и где я когда-то кормил уток, а они частенько щипали меня за пальцы. Пруда давно нет, и уток, конечно тоже, но появился этот круглый с каменными чашами фонтан, бьющий вверх одновременно с большой силой и большим изяществом. Вот и никогда не высыхающие здесь летом скользкие гранитные плиты, и мелкие монеты на дне фонтана, и одинокий кленовый лист, плавающий на поверхности воды.
…-Сколько наберем, интересно? – К фонтану подбежали двое мальчишек и остановились у парапета. Один из них перегнулся через него и потянулся к деньгам, но не достал.
-Помоги. – Выдохнул он второму, а тот, в стеснении озираясь по сторонам, встал к нему спиной и что-то тихо сказал.
И мне тут же вспомнились те беззаботные, а потому счастливые времена детства, и в памяти всплыли совсем уж похороненные в ней обрывки воспоминаний. Оказывается, если попытаться, то я смогу вспомнить очень многое из того, что я видел, слышал, и, самое главное, чувствовал тогда. Вот и я также как этот парень стеснялся брать те деньги когда-то…
Я слишком отвлекся на свои мысли, а когда вернулся в этот день, то вместо мальчишек увидел старика в зеленой, изъеденной молью шляпе с дергающейся левой щекой. Он подошел к фонтану, вскинул руку вверх, и на ней, у большого пальца, я увидел маленькую синюю армейскую татуировку.
Я смотрел на этого человека, и не мог даже представить себе, что он когда-то служил в армии и был молод как я.… Казалось, он всегда был таким как сейчас.
Он потянулся к внутреннему карману плаща, и достал оттуда что-то маленькое и белое. Я сделал пару шагов к нему и понял, что он держит в руках кораблик из газетной бумаги. Он медленно подошел к самому краю парапета и осторожно поставил кораблик на воду. Кораблик медленно поплыл, но не туда, где водная гладь была спокойна, а туда, где брызги воды нещадно обстреливали ее из водно-воздушных пулеметов.
Несколько секунд свободного плавания кораблика, и брызги, ударив по мачтам, разбили их в щепки, в корпусе образовалась пробоина, и кораблик был потоплен. Человек в шляпе рассмеялся так, будто и хотел, чтобы кораблик погиб, и с его лица слетела грустная печать. Он отошел от фонтана, и через секунду слился с потоком спешащих по своим делам людей, его для меня не стало.
Еще немного постояв здесь, я последовал его примеру, и ноги сами понесли меня в северную часть города, к одному местечку на окраине, которое круто обрывалось прямо в реку, и было испещрено множеством маленьких тропок.
Я выбрал для себя самое дальнее и уединенное ее место, где среди елей нет-нет да и попадаются открытые солнцу и всем ветрам ровные поляны. Где приставучие муравьи лезут под одежду. Где пчелы жужжат над ухом, и норовят забраться в него. Где если лечь на землю, можно свесить ноги в обрыв, и хотя бы попытаться представить себе ощущения, возникающие в падении с большой высоты в воду. Где небо как на ладони, и хочется кричать от пронзающего тебя страха и одновременно радости от того, что именно таким, каким ты его видишь сейчас, оно было всегда от самого сотворения мира. Примерно таким же был воздух, земля и вода, а мы, люди, приходим сюда лишь только на время и быстро уходим. Мы чужие здесь, и то, что природа хотя бы на такое короткое время как сегодня позволила подойти к себе так близко, насладиться собой и зарядиться от себя энергией – ее самая большая милость.
Я лег на траву и крепко задумался. Природа… Сегодняшнее бабье лето… Оно ведь принесло мне редко гостящее у меня ощущение жгучего счастья, как будто оно зависит именно от погоды. Тогда может быть это не счастье, а просто радость жизни? А может счастье – это и есть радость жизни? Удовольствие от каждого прожитого дня? Кто знает. Кто знает…
Помнится, кто-то говорил, что счастье – это когда тебе так хорошо, что хочется умереть. Вот и у меня сейчас было такое же чувство. Казалось, это чувство одновременно было и очень сильно, и настолько хрупко, что его был способен сломать даже некстати подувший ветер, некстати родившийся шум. Захотелось заслонить собой это свое счастье, защитить его от ветров, вьюг и холода как слабого и беззащитного серого голубя, непонятно как упавшего на тебя. Только бы не было ветра…
Я глубоко вдохнул, сжался в комок, и закрыл рукой глаза от солнечного света - где-то неподалеку от меня послышались громкие возбужденные голоса….








Нравится



Общий список авторов и произведений можно посмотреть здесь

Задать вопрос автору можно здесь

"Последняя волна" форум





Категория: Произведения на конкурс | Добавил: LastWave (06.04.2013)
Просмотров: 579 | Теги: проза, конкурс, Произведения, Рассказы

Облако тегов

Опрос

Считаете ли Вы, что у русского народа, титульной, образующей нации, должна быть единая культура?
Всего ответов: 340

Друзья сайта


Сайт по-читателей



НГУР


ЛИА Альбион
издательство Альбион



РНБ



Сайт о культуре


        Яндекс.Метрика